LarioArea (larioarea) wrote,
LarioArea
larioarea

Categories:

Комо как вдохновение для фотографии

Озеро Комо с фотографий связано не просто тем, что практически каждый увидевший берега озера, и открывший для себя их красоту, старается запечатлеть это самым простым и доступным сегодня способом.
Сначала озеро Комо вдохновило на саму идею фотографии – она осенила Уильяма Генри Фокса Тальбота /Talbot, William Henry Fox во время путешествия именно по самому прекрасному озеру, в октябре 1833 года им овладело страстное желание сохранить себе его прекрасные виды на память. Он даже сделал пару рисунков, поучилось вот так:
Узнаваемо, но красоты виллы Мельци, что находится в Белладжо не передает. Вот как это место выглядит сейчас
(c) Narcissa Milano, Lake Como from Villa Melzi, From Google Earth
Тальбот был плохим художником, но талантливым физиком и химиком: вскоре английский учёный изобрел и запатентовал в 1841 году негативно-позитивного процесс в фотографии (калотипии от греч. слов kalos – красивый и typos – отпечаток), которое впоследствии получило название «толботипия».
В своей книге фотографий «Карандаш природы» (1844–1846) УильямТальбот рассказывает, что идея фотографии осенила его в 1833 году во время путешествия по  Италии, которое полагалось совершить каждому англичанину, получившему приличное наследство.
Тальбот зарисовывал пейзажи в окрестностях озера Комо с помощью камеры-обскуры — устройства, которое только проецирует изображение, но  не фиксирует его. Это навело его  на размышления «о неподражаемой красоте картин природы, которые стеклянная  линза камеры бросает на бумагу», и он задумался, «нельзя ли сделать так, чтобы эти природные образы запечатлелись надолго». Камера  представлялась Тальботу новым видом записи, чье достоинство именно в ее объективности, потому что она фиксирует  «природный»  образ, образ, который возникает «через посредство одного только Cвета, без какой-либо помощи карандаша художника».
Далее статья Сьюзен Сонтаг «О фотографии» об этом и многом другом.

источник: Літературний дайджест http://bukvoid.com.ua/digest

Героизм видения. Никто никогда не открывал уродства при помощи фотографии.

Но многие с ее помощью открывали красоту. За  исключением тех  случаев, когда камеру используют для документирования или для фиксации общественных ритуалов, фотографирующим  движет желание найти что-то прекрасное. (В 1841 году Уильям Генри Фокс Тальбот запатентовал фотографию под названием «калотипия», от  kalos — «красивый».) Никто не воскликнет: «Ну, не уродство ли? Я должен это сфотографировать!» Если бы кто-то и сказал так, это означало бы: «Я нахожу эту уродскую вещь… прекрасной».

Люди, увидевшие что-то красивое, часто сожалеют, что не смогли его  сфотографировать.  Роль камеры в приукрашивании  мира была настолько успешна, что стандарты прекрасного стала задавать фотография, а не сам мир. Хозяева, гордые своим домом, вполне могут вынуть его  фотографии и показать гостям, до чего он на самом деле красив. Мы учимся видеть себя фотографически: считать себя привлекательным — это значит думать, насколько хорошо ты  выглядишь на фото. Фотография создает прекрасное — и из поколения в поколение снимками истощает его. Некоторые природные дива едва ли не полностью предоставлены ухаживаниям фотографов-любителей. Объевшийся изображениями может счесть закаты пошлостью — теперь они, увы, слишком похожи на фотографии.

Перед тем как сниматься, многие беспокоятся: боятся не того, что камера украдет у них душу, как дикари, а боятся ее неодобрения. Людям нужен их  идеализированный образ: фотография их  в лучшем виде. Если на снимке они получились не лучше, чем в жизни, то воспринимают это как упрек. Но немногим посчастливилось быть «фотогеничными», то  есть выглядеть на фотографии (даже без выигрышного освещения) красивее, чем на самом деле. Фотографии часто хвалят за «искренность», за  честность, и это означает, что они, конечно, в большинстве не искренни. Через 10 лет после того как негативно-позитивный процесс Фокса Талбота (первый практичный фотопроцесс) стал вытеснять дагерротипию в середине 1840-х годов, один немецкий фотограф изобрел метод ретуши негативов. Два варианта одного и того же  портрета — с ретушью и без  ретуши, — показанные им на парижской Всемирной выставке 1855 года (второй всемирной выставке и первой, где  была представлена фотография), поразили публику. Известие, что камера умеет лгать, умножила число желающих сфотографироваться.

В фотографии значение лжи гораздо важнее, чем в живописи, потому что ее изображения претендуют на правдивость в гораздо большей степени, чем живописные. Фальшивая картина (то  есть ложно атрибутированная) фальсифицирует историю искусства. Фальшивая фотография (ретушированная, или подвергнутая иным манипуляциям, или снабженная ложной подписью) фальсифицирует реальность. Историю фотографии можно суммарно описать как борьбу между двумя установками — на украшение, унаследованное от изобразительных искусств, и на правдивость, которая подразумевает не только внеценностную истину, как в науках, но и моралистический идеал правдивого сообщения, унаследованный от  литературных образцов XIX века и от новой (в ту пору) независимой журналистики. Как постромантическому романисту или репортеру, фотографу полагалось разоблачать лицемерие и сражаться с невежеством. Живопись ввиду  медленности и трудности исполнения не могла взяться за эту задачу, сколько бы художников того века  ни разделяли убеждение Милле, что le beau  c’est le vrai[1].  Проницательные наблюдатели заметили, что в правде, которую сообщает фотография, есть элемент обнажения, даже когда фотограф не собирался подглядывать. У Готорна в «Доме о семи фронтонах» молодой фотограф Холгрейв говорит о дагерротипном портрете: «Хотя мы думаем, что он  отображает только  внешность, на самом деле он  обнажает тайный характер с такой правдивостью, на какую никогда бы не отважился художник, если бы даже мог его правду разглядеть».

Не ограниченные в  выборе предметов,  заслуживающих рассмотрения  (в  отличие от   художников), поскольку камера регистрирует быстро, фотографы превратили видение в особого рода проект: как будто сам взгляд, достаточно настойчивый и целеустремленный, может примирить требование правдивости с желанием видеть мир прекрасным. Камера, некогда предмет изумления из-за ее способности верно воспроизводить реальность и в то же  время презираемая поначалу за  ее  приземленную аккуратность, в итоге колоссально подняла ценность  внешнего. Внешнего, каким его фиксирует камера. Фотографии не просто воспроизводят реальность — реалистически. Сама реальность тщательно рассматривается и оценивается в плане ее  верности фотографиям. «Мне думается, — заявил в 1901 году Золя, выдающийся идеолог литературного реализма, после 15 лет занятий фотографией, — вы  не можете утверждать, будто что-то действительно видели, пока вы  это не сфотографировали». Фотографии уже не просто регистрировали реальность: теперь они задавали норму того, как нам видятся вещи, и тем самым меняли само понятие реальности — и реализма.

Первые фотографы  говорили  так, как  будто камера  — это копировальная машина и, когда они работают  с камерой, видит она,  а не они. Изобретение фотографии  приветствовали, поскольку она облегчала труд непрекращающегося накопления  информации и чувственных впечатлений. В своей книге фотографий «Карандаш природы» (1844–1846) Тальбот рассказывает, что идея фотографии осенила его в 1833 году во время путешествия по  Италии, которое полагалось совершить каждому англичанину, получившему приличное наследство. Тальбот зарисовывал пейзажи в окрестностях озера Комо с помощью камеры-обскуры — устройства, которое только проецирует изображение, но  не фиксирует его. Это навело его  на размышления «о неподражаемой красоте картин природы, которые стеклянная  линза камеры бросает на бумагу», и он задумался, «нельзя ли сделать так, чтобы эти природные образы запечатлелись надолго». Камера  представлялась Тальботу новым видом записи, чье достоинство именно в ее объективности, потому что она фиксирует  «природный»  образ, образ, который возникает «через посредство одного только Cвета, без какой-либо помощи карандаша художника».

Фотограф представлялся внимательным, но  сторонним  наблюдателем — писцом, а  не поэтом. Но очень скоро обнаружилось, что одно и то  же   люди снимают неодинаково, и предположение, будто камера дает объективную, беспристрастную картину, было опровергнуто практикой: фотографии свидетельствовали не только о том, что «там», но  и о том, чтó видит индивидуум, они не просто регистрация,но и оценка мира[2]. Стало ясно, что есть не просто единообразная деятельность под названием «видение» (которое регистрирует камера), но  и «фотографическое видение», которое представляет собой новый способ видеть и одновременно новую деятельность.

Уже в 1841 году француз с дагерротипной камерой отправился путешествовать по  тихоокеанским странам, и в том же  году в Париже вышел первый том «Excursions dagguerriennes: Vues et monuments le plus remarquable du globe»[3]. В 1850-х годах фотографический ориентализм расцвел: Максим Дю Камп во время большого тура по Ближнему Востоку с Флобером в 1849–1851 годах сосредоточился на  съемке таких достопримечательностей, как колосс Абу-Симбела и храм Баальбека, но не на повседневной жизни феллахов. Однако вскоре путешественники с фотоаппаратами расширили круг своих интересов и уже не  ограничивались произведениями искусства и знаменитыми местами. Фотографическое видение  означало  способность разглядеть  красоту в том, что видят все, но игнорируют как нечто заурядное. Фотограф был обязан не  просто видеть мир, такой как есть, включая общеизвестные дива, но пробуждать интерес новыми визуальными решениями.

После изобретения фотоаппарата появился особого рода героизм — героизм видения. Фотография открыла новую форму свободной деятельности — наделила каждого уникальной острой восприимчивостью. В поисках поразительных изображений фотографы отправились на свои культурные, социологические, научные сафари. Не останавливаясь ни перед какими неудобствами и трудностями, они ловили мир в силки этого активного, стяжательского, оценивающего, своевольного зрения. Альфред Стиглиц с гордостью сообщал, что в метель 22 февраля 1893 года три часа простоял на улице, дожидаясь подходящего момента, чтобы сделать свой знаменитый снимок «Пятая авеню, зима». Подходящий момент — это когда ты  увидел вещи (в особенности те, которые каждый видел) по-новому. В народном представлении поиск стал отличительной особенностью фотографа. В 1920-х годах фотограф сделался новым героем, как авиатор и антрополог, — причем ему необязательно было покидать родные места. Читателей популярной прессы приглашали вместе  «с нашим фотографом» отправиться «на поиски новых земель», увидеть «мир сверху», «мир под увеличительным стеклом», «красоту повседневности», «невидимую вселенную», «чудо света», «красоту машин», картины, которые можно «найти на улице».

Прославлялась обыденная жизнь и красоты, открытые только камере, — уголок материальной  действительности, которого глаз вовсе не замечает или не может выделить; общий вид, как с самолета, — они и были целью завоеваний фотографа. Какое-то время самым оригинальным методом фотографического видения казался крупный план. Фотографы обнаружили, что, если стричь действительность покороче, глазу открываются великолепные формы. В начале  1840-х годов разносторонний,  изобретательный  Уильям Тальбот  делал фотографии не только в жанрах, заимствованных у живописи — портрет, домашняя сцена, городской пейзаж, пастораль, натюрморт, — но  и наводил объектив на морскую раковину, на крылья бабочки (увеличенные солнечным микроскопом) или на часть двух рядов книг у себя в кабинете. Но его  объекты были узнаваемы:  раковина, крылья бабочки, книги. Когда обычное зрение подверглось еще большему насилию и объект, изолированный от  окружающего, сделался абстрактным, утвердились новые понятия о красоте. Прекрасным стало то,  чего не видит (или не может увидеть) глаз: такое дробящее, смещенное видение могла обеспечить только камера.

В 1915 году Пол Стрэнд сделал снимок, который он назвал «Абстрактные узоры из ваз». В 1917 году он стал снимать крупным планом машинные формы, а в 1920-х — крупным планом — природные. Новая методика — расцвет ее пришелся на 1920–1935 годы — сулила бесчисленные визуальные радости. Она давала одинаково поразительные результаты и с обиходными предметами, и с обнаженной натурой (сюжетом, как будто бы  практически исчерпанным живописью), и с природным  микрокосмосом. Казалось, фотография обрела грандиозную роль моста между искусством и наукой, и в своей книге «Von Material zur Architektur»[4], опубликованной  Баухаусом в  1928  году и переведенной на английский под названием «Новое видение», Мохой-Надь убеждал художников учиться красоте у микрофотографий и аэрофотосъемки. В тот же год был напечатан один из первых фотографических бестселлеров — книга Альберта Ренгера-Патча «Die Welt ist schön» («Мир прекрасен»): 100  фотографий, по  большей части крупным планом, разнообразных объектов, от листа колоказии до рук гончара. Живопись никогда так бесстыдно не обещала доказать, что мир прекрасен.

 

[1] Красота — это правда (фр .)
[2] Трактовка фотографии как обезличенного видения, конечно, все еще имеет своих защитников. В среде сюрреалистов фотография считалась деятельностью, высвобождающей до такой степени, что она выходит за обычные границы самовыражения. Свою статью 1920 года о Максе Эрнсте Бретон начинает с того, что называет автоматическое письмо подлинной фотографией мысли; камера рассматривается как «слепой инструмент», чье превосходство в «имитации реальности» оказалось «смертельным ударом по старым формам выражения как в живописи, так и в поэзии». В противоположном эстетическом лагере теоретики Баухауса занимали отчасти похожую позицию, считая фотографию, как и архитектуру, подвидом дизайна — творческим, но не личностным ремеслом, не обремененным такими суетными излишествами, как живописная поверхность и своеобразие манеры. В своей книге «Живопись, фотография, фильм» (1925)  Мохой-Надь превозносит камеру за то,  что она навязывает «гигиену оптического», которая в конце концов «упразднит живописные и образно-ассоциативные шаблоны… оттиснутые на нашем зрении великими индивидуальными художниками». (C.С.)

[3] «Даггеровские путешествия: самые замечательные виды и памятники Земли» (фр.).
[4] «От материала к архитектуре» (нем.)

В статье заменено написание имени Тальбота на общепринятое


и немного о самом Тальботе,
источник: http://www.photoline.ru/history/talbot.htm

Родился 11 февраля 1800 в Мелбери-Аббасе (графство Дорсет). Учился сначала у частных педагогов, затем в Харроу. Окончил Тринити-колледж Кембриджского университета. Занимался математикой, ботаникой, кристаллографией, расшифровкой клинописных текстов. Был избран членом Королевского астрономического общества, Линнеевского общества, Лондонского королевского общества.

Идея фотографического процесса зародилась у ученого в 1833. Тальбот пытался копировать виды природы с помощью камеры-обскуры. Но он не обладал навыками рисования. Поэтому ему захотелось зафиксировать изображение, которое он видел в камере-обскуре. Толбот знал о том, что свет может воздействовать на свойства различных материалов, и изобрел такой светочувствительный материал.
В 1834 Тальбот изобрел светочувствительную бумагу. Полученные на ней изображения закреплял раствором хлорида натрия (обычной поваренной соли) или иодида калия. Первые фотографии Тальбота представляли собой простые фотограммы, т.е. фотокопии, полученные контактным способом. Затем он «скомбинировал» камеру-обскуру с микроскопом с естественной подсветкой и получил позитивный фотоотпечаток с негатива.


В 1835 г. Тальбот зафиксировал солнечный луч. Это был снимок решетчатого окна его дома. Тальбот применил бумагу, пропитанную хлористым серебром. Выдержка длилась в течение часа.
Тальбот получил первый в мире негатив. Приложив к нему светочувствительную бумагу, приготовленную тем же способом, он впервые сделал позитивный отпечаток. Свой способ съёмки изобретатель назвал калотипией, что означало «красота». Так он показал возможность тиражирования снимков и связал будущее фотографии с миром прекрасного.

В конце января 1839 он попросил Фарадея показать на заседании Лондонского Королевского общества свои работы, а 31 января 1839 сделал там доклад «Некоторые выводы об искусстве фотогеничного рисунка, или о процессе, с помощью которого предметы природы могут нарисовать сами себя без помощи карандаша художника». Он боялся, что изобретение Дагера окажется таким же, как его собственное, и не хотел потерять свой приоритет. При этом Толбот не осознавал, что Дагер разработал совершенно другой процесс. Джон Гершель назвал изобретение Толбота фотографией и пустил в обращение слова «негатив» и «позитив».

В 1840 ученый обнаружил, что если иодизированную фотобумагу (бумагу со слоем азотнокислого серебра, выдержанную в растворе иодистого калия) сенсибилизировать галловой кислотой, а потом непродолжительное время экспонировать в фотокамере, то на ней появится скрытое изображение, которое затем можно проявить смесью галловой кислоты и нитрата серебра. Свое изобретение Тальбот назвал калотипией.


Снимок решетчатого окна дома Тальбота.

Калотипия Толбота и дагерротипия Дагера имели принципиальные различия. В дагерротипе сразу получалось позитивное, зеркально отраженное изображение на серебряной пластине. Это упрощало процесс, но делало невозможным получение копий. В калотипии сначала изготовлялся негатив, с которого можно было сделать любое количество позитивных отпечатков. Поэтому калотипия намного ближе к современной фотографии, несмотря на то, что качество дагерротипов было намного выше, чем калотипов.

В 1843 впервые осуществил позитивную печать с увеличением; в том же году открыл типографию для изготовления печатных форм своей книги Кисть натуры (The Pencil of Nature, 1844–1846) – первого в мире издания, иллюстрированного фотографиями. В 1851 Тальбот впервые провел фотосъемку с очень малой экспозицией, а в следующем году запатентовал способ фотографирования с наложением «экрана» на фотопластинку, ставший предшественником метода получения растрового полутонового изображения.

Умер Тальбот в Лейкок-Абби (графство Уилтшир) 17 сентября 1877.

 

  1. http://greg-neville.com/2012/10/16/talbot-at-lake-como/
  2. http://hyper-power.blogspot.it/2011/04/william-henry-fox-talbot-pioneer.html
  3. http://photomi7ch.blogspot.it/2011/11/fox-talbot-short-history.html
  4. http://www.metmuseum.org/toah/hd/tlbt/hd_tlbt.htm
  5. http://amelina.dmu.ac.uk/chronology4.html

 

Оригинал записи опубликован на сайте LARIOarea.com Вы можете комментировать здесь или там

Tags: Другие берега, Записи, имя - Уильям Тальбот
Subscribe

  • День Папы и 2 видео

    День Папы отмечается сегодня в Европе. Выбор дня Связан с тем, что 19 марта – день San Giuseppe, Иосифа Обручника. По этому поводу хотелось…

  • Книжный в Комо.

    Любимое место в городе Комо – площадь Сан-Феделе и книжный магазин «Ubik». Смотреть дальше Раньше здание церкви святого…

  • Джованни Гастел

    Фотограф, поэт. Такие многогранные личности и называют на итальянском «artista», человек искусства. Его имя неразрывно связано с…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments