LarioArea (larioarea) wrote,
LarioArea
larioarea

Шекспир как лекарство

На сайте gazeta.zn.ua опубликована статья «Сонеты Шекспира действуют как лекарство!» Василия Худицкого. В ней – беседа с Марией Габлевич, львовским филологом, переводчиком на украинский язык произведений Шекспира, Дж.Керуака, С.Плат, Д. Г.Лоуренса. М.Лаури, Дж.Апдайка, Ч.Диккенса и др.

. В статье иного интересных мыслей, например: «Надо больше вызовов ставить перед ребенком. Больше нагружать, чтобы ребенок хотел преодолеть трудности. В действительности все наоборот. Цивилизация, превыше всего заботящаяся о комфорте, рикошетом бьет в культуру.» Далее – текст статьи

Недавно на экраны кинотеатров вышел фильм «Аноним», в котором подвергалась сомнению личность автора «Гамлета» и «Короля Лира». В очередной раз мир волнует вопрос — существовал ли Шекспир или его не было? Впрочем, для львовского переводчика Марии Габлевич такой проблемы не существует. Для нее «Шекспир» — это художественная вселенная, которую она и пытается раскрыть украинскому читателю.

Мария ГаблевичЛауреат премии имени М.Рыльского львовский филолог Мария Габлевич — переводчик произведений Дж.Керуака, С.Плат, Д. Г.Лоуренса. М.Лаури, Дж.Апдайка, Ч.Диккенса и др. Особой любовью М.Габлевич является Уильям Шекспир, с творчеством которого впервые познакомилась в 14 лет. Она многое сделала для издания фундаментального в украинской культуре проекта — шеститомного собрания сочинений Шекспира. Новые переводы «Шекспірових сонетів», которые Мария Габлевич недавно издала совместно с одесским филологом Наталией Бутук, — еще один вклад переводчицы и шекспироведа в дело ее жизни.

</p>

Мария Габлевич Фото с сайта http://www.ri4.lviv.ua

— Перевод классики всегда был и остается вызовом, — рассказывает Мария Габлевич. — Разве что кто-то переведет так идеально, что потребность в новом переводе возникнет лет через сто, когда язык перевода устареет. Но с Шекспиром все иначе. Его и современники не совсем понимали. Нет никаких отзывов на его сонеты! А на все творчество их так мало и они настолько интригующие, что делаешь вывод: не все его творчество воспринимали одинаково. Человек, читающий определенное слово в контексте 400-летней давности, даже не подозревает, что оно могло иметь другое значение. А если этих слов больше, то интерпретация текста настолько отличается от шекспировской, что перевод невозможно сделать. Чем автор древнее и чем позднее живет его интерпретатор, тем количество расхождений возрастает.

— Как далеко ушли украинцы, по сравнению с соседними странами, в переводах Шекспира?

— В советское время их переводили всего несколько человек, живущие в Москве. Потому что только в библиотеку имени Ленина доходила литература о Шекспире на новом английском языке. Очень редко эти монографии переводили. Преимущественно читали и компилировали свое. Упомянутые люди были шекспироведами. Писали предисловия, комментарии к переводам. Все последующие поколения, писавшие о Шекспире на русским или украинском языках, это «производные» от российских исследователей — А.Аникста, А.Смирнова.

— И стоило кому-то из них сделать одну ошибку, как она попадала в другие статьи?

— Да. Но ошибки допускают и в оригинальном шекспироведении. Им сотни лет. Проблема в том, что у научных сотрудников так принято… Это «система». Она накладывает ограничения, которые вы должны соблюдать. Если защищаете диссертацию, должен быть перечень из 200 названий обработанной литературы на соответствующую тему. А это означает, что вы невольно подвергаетесь влиянию прочитанного.

— А откуда у вас такое чувство языка?

— Родилась в российском городе Вольске, где жила до двух с половиной лет. Следующие 10 лет провела в городе Бибрка, что под Львовом. Потом училась музыке в Ивано-Франковске, в математическом классе — во Львове… Мама была медсестрой, отец — инженером. Каких-то особых, как казалось, литературных склонностей не имела, не было и творческой среды. Но меня ужасно влекло к книгам, поэтому выбрала английскую филологию. Сочинение о «Лісовій пісні» Леси Украинки написала в стихотворной форме… Читая ее произведения, я и развивала свое чувство языка. Специально по нескольку раз с карандашом перечитывала ее драмы. Вникала и удивлялась языку. Просто растворялась в нем. А любимым прозаиком был М.Коцюбинский.

— Что скажете о переводах украинской мировой классики?

— На нынешнем книжном форуме я была поражена тем, что не нашла классических имен. Кипы разных книг, а классических мировых и даже украинских авторов — маловато.

На книгопечатание надвигается селевой поток. А селю не нужны классики, которые возвышались бы над ним.

Поэтому посредственности и хотят классиков забыть или затоптать. Снять с них позолоту, написать сверху их имен какие-то никчемные слова.

Литература — вечная. Если вы возобновляете ее поток, переиздаете, обрабатываете, переводите — авторы живут. Но если вы их закапываете, дискредитируете, приземляете их высочество, интерес к ним пропадает. Современная молодежь не знает, кто такой Шекспир. Спрашиваю студентку филологии, читает ли она Шекспира.

— Читала, а что — забыла.

— А чей это писатель?

— Русский.

Настолько низкий уровень, что даже не знаю, как это назвать. И это не только украинское явление — мировое. Я провела год в США, в частности и среди американских школьников, и могу утверждать, что это так. При этом почти каждую неделю в прессе крик души: что творится с образованием? Сколько уже в американскую школу вложено. Им разве что птичьего молока не хватает, а уровень…

У меня спросили: что надо сделать, чтобы изменить ситуацию? Ответила: надо больше вызовов ставить перед ребенком. Больше нагружать, чтобы ребенок хотел преодолеть трудности. В действительности все наоборот. Цивилизация, превыше всего заботящаяся о комфорте, рикошетом бьет в культуру.

— И чем может помочь Шекспир?

— Шекспир — это абсолютно новое видение. То, о чем люди забыли думать в последние 400 лет. За это время акценты настолько сместились в сторону материализма, что слово «духовный» ныне воспринимают очень узко. Если я скажу «духовный», то англичанин скажет spiritual. Это свидетельствует о том, что духовность касается только Бога, церкви и церковных обрядов. А все остальное — неизвестно что. Иногда у меня спрашивают: а кто дал научное определение духовности, совести и т.п.? То есть все, что нельзя постичь рациональным мышлением, просто не существует! Мы перестаем осознавать, кто мы такие.

Погоня за удовольствием стала нормой жизни. А чему может научить человека такая односторонняя жизнь? Ничему. Ему можно вбить в голову все что угодно. Об этом пишут поэты, но их же не читают!

Вспоминаю, как на втором курсе попробовала открыть для себя Шекспира в современном написании и не смогла прочитать. Во времена Шекспира произношение было совсем иное, слова не так писались.

Английский язык зафиксировали в словарях через 250 лет после Шекспира. Я уже говорила, что значение слов в Англии со временем изменяется. Часто происходит упрощение, а иногда — наоборот.

Содержание из слов никуда не делось. Его надо только вычитывать из древних текстов, когда эти значения еще были живы. И тогда увидим, что потеряли.

Шекспир писал тогдашними понятиями, и нынешний читатель их не понимает. Мы потеряли первоначальное понимание жизни наших предков, поэтому должны его реставрировать. Но реставрировать с любовью… Андрухович на эту первоначальную картину кладет еще один пласт — его современного видения. Это делают большинство переводчиков, вместо того чтобы восстановить бесценный оригинал. Но и шекспироведы также смотрят на классика через очки современных значений бывших слов.

— Могу прибавить, что детям сейчас не дают читать оригинальных произведений даже современных писателей, дают их перепевы, сокращенные варианты…

— Это я говорила и американским матерям: вы водите детей на физкультуру, чтобы развивать тело. А почему же не хотите делать упражнения для мозга?

Вместо того, чтобы изучать язык наших родителей, мы упрощаем его. Надо быть очень ограниченным, чтобы не понять шевченковское слово «братолюбіє», которое когда-то имело на Западе Украины одну форму, на Востоке — другую, в церковнославянском языке — третью. Но оно наше, украинское. Это прекрасное понятное слово. И именно потому, что редкоупотребимое, передает высокий стиль. Как говорит писатель А.Содомора: церковь — это иной мир. Переступая ее порог, вы должны это ощутить. А сделать из «братолюбія» «братолюбство» — означает этот порог снести. Об этом говорю для примера, как легко переступить порог между высоким и будничным украинским языком. Соот-ветственно — и между мирами, выраженными этими словами.

Мы говорили в молитве «Дай нам хлеб насущный», а теперь нам говорят, что должно быть: «ежедневный хлеб». И это два разных мира. Слово «насущный» не просто старинное слово, а слово, под которым мы понимаем хлеб и духовный, и обычный — материальный. Если просим и говорим «ежедневный хлеб», то кому придет в голову, что имеется в виду и духовная пища? Ежедневный хлеб может иметь только одну интерпретацию. Это то, что мы едим каждый день. Сами переводчики молитвы уже отрезали понятие «духовная пища» от ежедневного хлеба. Все религиозные литургии — это духовная пища насущная. Насущная, означает крайне необходимая. Как можно было это слово выбросить из молитвы?

— Чтобы наш разговор не был таким печальным — есть ли интересующиеся «Шекспіровими сонетами»?

— Есть. Хотя продается медленно.

— Нет широкой огласки?

— Я бы не хотела, чтобы люди покупали сонеты из-за огласки. Как верующий человек я верю, что рано или поздно книга дождется всех, для кого писалась, — как мне когда-то в 14 лет достался «Гамлет» в переводе Михаила Лозинского, который с 1933 года ждал до 1964-го, чтобы попасть в мои руки. Читая «Гамлета», я пережила настоящий душевный переворот, определивший мою судьбу на будущее.

— Немного подробнее.

— Мне пришлось заканчивать рабочую школу с не очень высоким уровнем преподавания. Но я любила читать, ходила в библиотеку. Тогда даже не слышала о Шекспире. Как-то, путешествуя между стеллажами, увидела небольшую книгу — «Гамлет». Обратила на нее внимание только потому, что лежала она отдельно от всех и была в черно-белом переплете. Ни имя автора, ни название книги тогда мне ни о чем не говорили. И когда я развернула ее дома, три часа не могла оторваться. Как оказалось, это были три переломных часа в моей жизни. Книга открыла мне совершенно иной мир. Главное, что я со временем поняла, — Пастернак упрощает, а Лозинский — нет. Это был настоящий переводчик.

— А не возникала мысль издать шекс-пировские сонеты на диске в музы-кальном сопровождении, в озвучивании профессиональных актеров?

— Надо найти спонсора. Пока что все мои попытки безрезультатны.

— Думаю, это было бы очень интересно.

— И полезно. Потому что Шекспир оказывает и лечебное влияние… В 1998 году я впервые работала над его текстами вместе с Дмытром Павлычко. Заметила, что когда работаю с его сонетами, нервное напряжение словно рукой снимает. Будто действовали чары красоты.

У Шекспира красота настолько совершенная по форме и содержанию, так вяжется с красотой мысли, слова, мелодии, образов и все вместе вкладывается в такую благодатную гармонию, что она не может не гармонизировать и читателя. Сейчас продолжаю писать комментарии к сонетам Шекспира. Очень сложное дело. Перевод — это только комментарий номер один. Возьмите 20-й сонет. В нем совсем не переведена седьмая строка. Она не поддается переводу. Чтобы ее понять, надо много словесной руды перекопать. Эту задачу я перед собой и поставила. Все кроется в тех пяти-шести словах, которые эту строку образовывают. И если не вкладываешься в одну строку, начинаешь мысль растягивать еще на две-три, а затем будешь вынужден и сонет растянуть. А строк в сонете всего 14. Что делают — удаляют эту такую трудную для понимания строку. Но удалить и забыть о ней — это грех.

— Есть ли реакция из-за границы? Как восприняли ваши переводы произведений Шекспира в Великобритании?

— Оттуда не будет хороших сигналов. У них есть право не прислушиваться к нам. Могут и не заметить, дать понять, что ты нежелателен. Есть научная традиция, которой сотни лет. И эта традиция строится на работах предыдущих шекспироведов. Скажи им, что эта традиция стоит на глиняных ногах, — не поверят.

Литературные войны — хуже, чем политические. Ведь политика материальная, а литература духовная, вечная. Если правильно посмотреть на «Илиаду» Гомера, то это не война между греками и троянцами. Это война между двумя способами мышления.

Шекспир — неисчерпаем потому, что был пророком. А пророки писали «не сами». Если поэта кто-то ведет, то это такая высокая сила, что из-под его пера выходит произведение настолько совершенное и глубокое, насколько совершенен и глубок сам мир.

Благодарю Сергея Алданова за то, что он поделился в своём ЖЖ ссылкой на статью, обратил на неё внимание.

Оригинал записи опубликован на сайте LARIOarea.com Вы можете комментировать здесь или там

Tags: имя - Мария Габлевич, имя - Уильям Шекспир, язык английский, язык и перевод, язык украинский
Subscribe

  • Чудеса хронологии.

    «Средневековое здание 18 века недавно было отреставрировано, а дизайнер E.F. предложил своё видение роскоши. Современный стиль сочетается…

  • Позолота из фантиков.

    Кафедральный собор города Комо, Италия. Первые детские сокровища часто начинаются с весьма прозаичных безделушек – бусинок, елочных игрушек,…

  • Капитан Скеттино и скотина.

    Шесть дней прошло со дня крушения лайнера «Коста Конкордия», затонувшего в ночь на 14 января 2012 года возле итальянского острова…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments